Гражданский контроль в Перми ГРАЖДАНСКИЙ КОНТРОЛЬ В ПЕРМИ

Пермская гражданская палата
Пермский региональный правозащитный центр
Ассоциация гражданских инспекторов

О проекте
О проекте
Опыт и технологии
Технологии
Законодательство, нормативная база
Документы
Библиотека
Библиотека
Ассоциация гражданских инспекторов
АГИ
Консультационная служба
Консультации
Вестник гражданского контроля
Вестник
Главная / Опыт и технологии / Исправительные учреждения / "Туберкулез в Пермской области"

Сергей и Наталья Билецкие
"Туберкулез в Пермской области"

Доклад о ситуации в пенитенциарных учреждениях

 

Условия содержания заключенных и причины распространения туберкулеза в учреждениях УИС Пермской области

Условия содержания заключенных в учреждениях УИС Пермской области абсолютно неприемлемы для цивилизованного, демократического государства, каким декларирует себя Российская Федерация. По многим параметрам они хуже, чем в сталинском ГУЛАГе. Эти недопустимые, нечеловеческие условия и являются основной причиной распространения туберкулеза среди заключенных.

Разные СИЗО области по условиям содержания заключенных существенно отличаются друг от друга. Пермский СИЗО самый крупный, одновременно и самый старый. Использующийся до настоящего времени корпус бывшей пересыльной тюрьмы, к которому впоследствии были пристроены другие корпуса, построен в XIX веке. Пермский СИЗО рассчитан на содержание примерно двух тысяч человек, но в настоящее время переполнен. На 1 января 2001 года в нем содержалось 4091 человек, что все-таки значительно меньше, чем в 1998-99 годах, когда число содержащихся значительно превышало пять тысяч человек и на одного заключенного приходилось порой менее 1 кв. м площади камеры. Еще чудовищней переполнение так называемых "карантинных" или "сборных" камер, в которых на одного заключенного может приходиться 0,3-0,5 кв. м площади, и не то, что лечь, но даже сесть не всегда представляется возможным. В таких камерах заключенные могут содержаться сутки, а то и двое-трое суток, если их поступление в СИЗО приходится на выходные или праздничные дни. [20]

В камерах Пермского СИЗО нет принудительной вентиляции, а естественному поступлению свежего воздуха препятствуют жалюзи из металлических полос и сплошные металлические щиты ("реснички" и "намордники" или "зонты"), которыми закрыты окна камер, в том числе и тех, в которых содержатся больные туберкулезом. Эти же устройства препятствуют естественному освещению камер. Некоторые камеры Пермского СИЗО, выходящие в прогулочные дворики, вообще не имеют окон. Большинство заключенных курят, некурящие заключенные содержатся вместе с курящими, что причиняет первым дополнительные страдания. В камерах, кроме тараканов, которых заключенные считают "безвредными", очень много клопов и вшей, которые делают жизнь людей невыносимой и способствуют распространению кожных заболеваний, в первую очередь чесотки и пиодермии. Постельные принадлежности не выдаются.

Необходимость сохранения металлических жалюзи, щитов и других подобных "инженерно-технических" устройств мотивируется "режимными требованиями", то есть требованиями воспрепятствовать переписке между подельниками, находящимися в разных камерах. Сегодня, когда адвокат имеет доступ к заключенному с момента ареста, эта мотивировка звучит абсурдно. А заключенные продолжают "гонять коней", несмотря ни на какие "реснички" и "намордники"…

В Соликамском СИЗО, рассчитанном на содержание 150 человек, содержалось на 1 января 2001 года 297 человек. Условия содержания также абсолютно недопустимые. Камеры переполнены настолько, что при обходе войти в них может не более одного-двух человек. [21]

24 января 2002 года при посещении этого СИЗО вместе с Березниковским прокурором по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Евченко В. Л. мы обнаружили в коридоре небольшую железную клетку. В Пермском СИЗО в таких клетках держат служебных собак. В Соликамском же, в ней находилась арестованная женщина. Как нам пояснили работники СИЗО, до ареста она не имела постоянного места жительства, у нее педикулез, и в камеру ее поместить нельзя, так как это вызовет протест со стороны сокамерниц. По всей видимости, санитарная обработка поступающих в Соликамском СИЗО не практикуется…

"Нары я застилаю своими ватными брюками, накрываюсь гимнастеркой и бушлатом. Все это очень заношенное, задубевшее от пота и грязи, всегда чуть влажное…" [15]

Это УхтПечЛаг, сороковые годы прошлого века. Но сегодня в Пермском и Соликамском СИЗО, а также в некоторых колониях (ИК-38, недавно ликвидированной ИК-6, колониях-поселениях Усольского и Ныробского УЛИУ) заключенные находятся в таких же условиях. Конечно, не все заключенные лишены элементарных бытовых удобств, но и в сталинских лагерях тоже жили по-разному…

В Кизеловском СИЗО на 1 января 2001 года 1011 человек, при этом норма площади на одного заключенного приближается к установленной федеральным законом. В Кудымкарском СИЗО при содержании 403 человек установленная норма площади в расчете на одного заключенного также выдерживается. [21]

Отсутствие нормальных условий в жилых помещениях наблюдается и в исправительных колониях. В частности, в ИК-40 (город Кунгур) администрацией были заложены окна жилой секции, с целью исключить передачу запрещенных предметов в отряд строгих условий содержания. [40]

"В жилом помещении… представителями администрации под руководством капитана Матвеева были заложены окна, что исключило вентиляцию вышеуказанных помещений. Ни для кого не секрет, что в отряде (140 человек) совместно проживает большое количество осужденных больных туберкулезом… [34]

"По указанию администрации заложили окна… Я нахожусь на обычных условиях содержания, а состояние отряда ничем не отличается от камеры, вернее от помещения камерного типа…" [34]

Всем известно, что запрещенные предметы передаются либо через младший персонал колонии, либо через обслугу из заключенных, но окна тем ни менее заложили…

Положение больных заключенных в большинстве исправительных колоний и СИЗО особенно тяжелое. Это связано с явно неполноценным питанием, отсутствием необходимых лекарственных препаратов, нехваткой медицинского персонала. По информации ГУИН по Пермской области бюджетное финансирование по статье "Обеспечение спецконтингента продуктами питания" составляет 50% от потребности. Остальная часть должна покрываться продукцией собственного производства. С учетом состояния производства в учреждениях УИС "переход на самофинансирование" представляется нереальным. [52]

С этим согласен и вице-губернатор Пермской области Щукин В.А., курирующий УИС:

"Бывают периоды в течение года, когда УИС получает на продовольствие 30 процентов. Это один завтрак, а дальше что? …администрация колонии начинает направлять на питание средства, полученные на производство… Здесь прямой путь хищениям…." [29]

О питании больных заключенных говорится в письме заключенного, поступившего в Пермский региональный правозащитный центр:

"… мне, как больному туберкулезом легких, положено диетическое питание по норме 7Б. Но каждый день три раза кормят ячневой кашей, называемой в обиходе "сечкой", и ухой. Масло дают каждый день грамм по 20, но чаще всего или маргарин, или растительное масло, а яйцо через день, кашу вообще без жира, а молоко я видел, находясь в колонии с 1994 года, раза четыре. За все лето из овощей дали кусочек свежего огурца грамм 50…" [31]

Если так кормят в лечебном исправительном учреждении, то насколько хуже питание в обычных исправительных колониях. Не удивительно, что в Пермской области наблюдаются многочисленные случаи смерти заключенных от алиментарной дистрофии. [22]

Наличие дистрофиков не отрицает и заместитель начальника ГУИН по Пермской области Тихомиров А.Н. По его словам их число в учреждениях ГУИН в среднем около 600 человек. По словам же начальника центральной областной больницы ГУИН Кобзаренко Г.П. бывали случаи, когда из ИК-11 и ИК-13 (обе колонии расположены в городе Губаха) приходили целые этапы дистрофиков. Сам же г-н Кобзаренко имел серьезные проблемы с прежним руководством ГУИН по Пермской области из-за того, что называл дистрофиков - дистрофиками…. [27] [67]

Для сравнения можно привести слова очевидца, красноречиво свидетельствующие о том, как кормили заключенных в советских тюрьмах и лагерях ГУЛАГа в 30-40 годы прошлого века.

"Недельный рацион тюремного питания разработан раз навсегда. … По понедельникам был всегда в обед гороховый суп, а в ужин каша овсяная, по вторникам - пшенный суп и перловая каша. За шесть месяцев… каждое блюдо появлялось двадцать пять раз - пища Бутырской тюрьмы славилась своим разнообразием.
И, вероятно, в Бутырской тюрьме "проба" отнюдь не издевательская формальность, как в лагере. Какой-нибудь старый тюремный врач, отыскивая в "акте" место, где ему нужно поставить свою подпись, утверждающую раздачу пищи, попросит, может быть, повара положить ему побольше чечевицы, наикалорийнейшего блюда. Врач пошутит, что вот арестанты жалуются на пищу зря - он, доктор, и то с удовольствием съел мисочку…"
[70]

В Пермском же СИЗО в 1999 году на протяжении трех месяцев (февраль-апрель) на обед и ужин давали только пшенную кашу, причем очень жидкую, и очень мало, не более 200 граммов. Такое же количество каши, только в основном ячневой, составляло в 1998-2000 годах среднюю порцию в ИК-9 и ИК-38.

Отдельно необходимо сказать об организации процесса приема пищи. Заключенным в Пермском СИЗО выдаются отлитые из алюминиевого сплава массивные ложки с очень короткими (4 см) ручками, которые во время еды сильно нагреваются. Также нагреваются и алюминиевые миски. При пользовании такими ложками и мисками съесть первое блюдо ("баланду") и не обжечься почти невозможно, тем более что есть приходится очень быстро, поскольку второе выдается в те же миски. В исправительных колониях, в частности в той же ИК-38, спешка при приеме пищи связана с тем, что представители администрации все время торопят заключенных. Все это никак не способствует усвоению даже той недостаточно калорийной и несбалансированной по содержанию белков, жиров и витаминов пищи, которая им выдается. [20]

Несомненно, смертность в сталинских лагерях была выше, но причина гибели заключенных была не столько в неполноценном питании, сколько в непосильных нагрузках на фоне такого питания. Питание же (по крайней мере, в отдельных лагерных управлениях) было все-таки лучше, чем сейчас.

"Пухлые, безвкуснейшие пайки выпекались из этой муки. Это хлеб по лендлизу обладал удивительным качеством. … Желудок и кишечник лагерника впитывали это великолепный белый хлеб с примесью кукурузы, костяной муки и чего-то еще, кажется, простой человеческой надежды, весь без остатка - и не пришло еще время подсчитывать спасенных именно этой заморской пшеницей." [73]

"Каша была тоже по лендлизу - американская овсянка с сахаром" [71]

Необходимо отметить, что в годы войны вся Колыма, (Дальстрой и Управление Северо-восточных ИТЛ) снабжалась из Америки. Похоже, что наше пенитенциарное ведомство во все времена не могло обходится без гуманитарной помощи, даже если заключенные работали на добыче золота…

Норма же выдачи хлеба ("пайка") с тридцатых годов если и изменилась, то в меньшую сторону.

"Накормить по нормам ГУЛАГа человека… - нельзя. "Котлы" разделяются: … с 81% до 100% - производственный: 500-600 граммов хлеба и три миски баланды; дальше идут котлы ударные, причем разные: 700-900 хлеба и дополнительная каша, две каши, "премблюдо" ("премиальное") - какой-нибудь… пирожок…" [63]

Сейчас обычная "пайка" это 650 граммов серого хлеба, как правило, очень низкого качества - кислого, плохо пропеченного, с обгорелой коркой.

Еще об одной из причин алиментарной дистрофии у заключенных нам рассказали в медицинском отделе Ныробского УЛИУ. В дальних лесных колониях "блатные" при молчаливом согласии "мужиков", то есть наиболее многочисленной части заключенных, не пускают в столовую "обиженных". Последние вынуждены питаться на помойке, на которую в условиях недостаточного питания попадает очень мало отбросов, или же эти отбросы совсем уж непригодны для какого-либо употребления в пищу. Лишенные нормального питания "обиженные" практически полностью становятся дистрофиками. [28]

С нашей точки зрения, в возникновении этого явления повинна администрация колоний. Как нам рассказали пациенты Соликамского городского противотуберкулезного диспансера, недавно освободившиеся из мест лишения свободы, администрация колоний, игнорируя "понятия", смешивает при мытье миски "мужиков" и "обиженных". По "понятиям", поевший из одной миски с "обиженным", сам переходит в эту категорию. Не желая допустить этого, остальные заключенные не пускают "обиженных" в столовую. Срабатывает старый лагерный принцип: "Умри ты сегодня, а я - завтра…" [25]

Умирают заключенные и по другим причинам. Одной из них являются пытки, которые применяются к заключенным в СИЗО Пермской области для получения признательных показаний. Те, кто после перенесенных пыток остается в живых, часто заболевают туберкулезом.

Летом 1998 года через несколько дней после вынужденного освобождения из-под стражи и перевода в МСЧ №1 города Перми скончался Копысов А.П. Как объяснили его родным, причиной смерти являлась злокачественная опухоль. Поскольку патологоанатомическое исследование не производилось, этот диагноз является лишь предположением оперировавшего его хирурга. Фактически, причиной смерти Копысова были последствия пыток, которым он подвергался в УВД города Перми после задержания. В Пермском СИЗО Копысов находился в общей камере без медицинской помощи, не мог принимать пищу и только через двадцать два дня вынужденной голодовки был переведен в медицинскую часть. Там ему также не оказывали никакой помощи, и только после того, как через сокамерников удалось сообщить о его тяжелом состоянии адвокату, та смогла добиться его освобождения под подписку о невыезде и перевода в гражданское лечебное учреждение. Прокуратура Пермской области не усмотрела состава преступления в действиях оперативных работников УВД и медицинского персонала СИЗО. [24] [57]

Подозреваемый в совершении ряда преступлений Имашев А.Х. в изоляторе временного содержания (ИВС) УВД города Перми был избит оперативными работниками Управления по борьбе с организованной преступностью при ГУВД Пермской области. В СИЗО он заболел пневмонией, осложнившейся абсцессами легкого. Длительное время он содержался в переполненной "больничной" камере, неделями не получал завтрака и обеда, поскольку питание заключенных в Пермском СИЗО в период слушания дела в суде не предусмотрено. Осенью 1999 года Имашев находился в туберкулезном отделении центральной больницы при ИК-9, дальнейшая его судьба нам неизвестна.

Четин И.В. поступил в Кизеловский СИЗО 26 октября 2000 года. При поступлении он прошел рентгенографическое обследование, которое не выявило каких-либо патологических изменений в легких. В декабре того же года в связи с ухудшением состояния здоровья (кашель, потоотделение) он обратился в медицинскую часть СИЗО с просьбой о проведении повторного обследования, в чем ему было отказано. В конце мая - начале июня 2001 года при очередном рентгенографическом обследовании у Четина была выявлена легочная патология и с диагнозом: "Пневмония, плеврит" он был направлен в центральную областную больницу при ИК-9, где его лечили от этих заболеваний. В июле 2001 года Четину был поставлен диагноз: "Туберкулез", в настоящее время он находится на лечении в больнице ИК-9. [36]

Заражению заключенных туберкулезом способствует отсутствие в СИЗО Пермской области каких-либо противоэпидемических мероприятий. Все заключенные, прибывающие в СИЗО из изоляторов временного содержания городских и районных органов внутренних дел (ИВС), этапами из других СИЗО и исправительных учреждений помещаются вместе в "карантинные" и "сборные" камеры. При этом одна и та же камера может считаться "карантинной" или "сборной", в зависимости от того, кто в ней находится: если поступившие из ИВС, то камера "карантинная", если с этапа - "сборная". Персонал СИЗО, опрашивая заключенных, интересуется статьей уголовного кодекса, по которой арестован или осужден данный заключенный, наличием прежних судимостей и связанным с ними пребыванием в исправительных учреждениях, наличием подельников, но никак не состоянием здоровья. И больные активными формами туберкулеза попадают на сутки (двое-трое) в одну камеру со здоровыми. На следующий день (или в первый рабочий день) после поступления в СИЗО все заключенные проходят медицинский осмотр, у них спрашивают о том, больны ли они туберкулезом, проводят рентгенофлюорографическое обследование. Но данные анамнеза никоим образом не влияют на то, будет ли изолирован заключенный, заявивший о наличии у него туберкулеза от остальных: врачи СИЗО изначально предполагают, что все заключенные "косят", то есть, симулируют различные заболевания. Больной туберкулезом будет изолирован (и то не сразу, и не во всех случаях) только по результатам рентгенографии.

Одним из факторов, способствующих распространению и развитию туберкулезной инфекции в СИЗО является курение. Курят большинство заключенных, причем в основном сигареты низкого качества и самокрутки из табака, завернутого в газетную бумагу. Табак берется из окурков, оставленных другими заключенными и подобранными в прогулочных двориках. Весьма широко распространен обычай курения одной сигареты на двоих. Все это способствует передаче возбудителя туберкулеза от больного заключенного к здоровому.

Кроме того, вещества, содержащиеся в табачном дыме, в первую очередь табачные смолы, оказывают влияние, как на формирование отдельных клинических форм туберкулеза, так и непосредственно на отдельные виды тканей, входящих в состав стенки туберкулезной каверны. Табачные смолы обладают дозозависимым повреждающим действием на клеточные элементы стенки туберкулезной каверны и способствуют формированию фиброзно-кавернозного туберкулеза. Под действием токсичных продуктов горения табака в клетках нарастает количество свободных радикалов, обладающих повреждающим действием на клеточные органеллы. Результатами этого действия могут быть нарушения функций макрофагов и фибробластов, а также мутации микобактерии туберкулеза. Не исключено, что такие мутации могут способствовать повышению резистентности возбудителя, в том числе и к лекарственным препаратам. [68]

При чудовищно высокой концентрации табачного дыма в воздухе камер СИЗО и жилых помещений отдельных колоний (в летние месяцы в камерах Пермского СИЗО концентрация углекислого газа, выдыхаемого заключенными и образующегося при курении такова, что гаснут спички и сигареты) это действие табачных смол в равной степени проявляется у курящих и некурящих, которые в таких условиях являются "пассивными курящими". Администрация СИЗО относится к этому абсолютно равнодушно, не пресекая курение и не отделяя курящих от некурящих даже в "больничных" камерах.

Практически все категории заключенных находятся в одинаковых условиях. О том, как относятся в СИЗО Пермской области к женщинам, пишет соликамский правозащитник Сухова О.И.:

"Тропинина Екатерина… находилась в состоянии беременности, на последнем месяце. Родила в СИЗО. К ней применялись методы психологического и физического воздействия (страдающую гнойным маститом её помещали в карцер-"стакан", не оказывали медицинской помощи…) однако и после этого вины своей не признала…" [38]

Умирают в СИЗО и несовершеннолетние.

Несовершеннолетний Вавилин А.В. поступил в Пермский СИЗО 18 января 2001 года. 22 января с Вавилиным встречался его адвокат г-н Юркин, он был тепло одет и на здоровье не жаловался. В 13 часов 29 января 2001 года к Вавилину была вызвана реанимационная бригада "скорой помощи" и по заключению начальника медицинской части о невозможности дальнейшего содержания в СИЗО он был переведен в МСЧ №3 города Перми, где скончался в 2 часа ночи следующих суток от двухсторонней пневмонии с отеком и разрывами легких. Из личных вещей на Вавилине были только нижнее белье, легкие тренировочные брюки и чужая рваная кофта, объяснить матери Вавилина, куда делись его теплые вещи работники СИЗО не смогли. Прокуратура Пермской области возбудила уголовное дело по признакам ч. 2 ст. 109 УК РФ, которое было прекращено, поскольку причиной смерти Вавилина, по мнению следователя, послужила не неосторожность, а низкая квалификация медицинского персонала СИЗО. [10] [65]

А еще можно заразиться туберкулезом на этапе из СИЗО в исправительную колонию.

"Есть и чистая кружка - туберкулезных хоть и везут отдельно, а кружка-то на всех одна" [12]

Но если в 70-е годы больных туберкулезом заключенных возили отдельно (в отдельном "купе" вагон-зака), то теперь - вместе с остальными, по крайней мере вместе с другими больными (не туберкулезом) при этапе из Пермского СИЗО в ИК-9. А кружка до сих пор одна на весь вагон…

Тяжелое положение больных заключенных усугубляется абсурдностью "режимных" требований и запретов.

В больнице при ИК-9 больные заключенные содержатся практически в камерных условиях. Двери палат постоянно заперты, открываются они только несколько раз в день для приема пищи, процедур, проветривания и посещения туалета. Один раз в день заключенных выводят на прогулку в крошечный дворик, площадь которого намного меньше площади коридора отделения. Территория больницы позволяет организовать нормальные прогулки и даже игру в футбол, но играть в него могут только санитары и больные из "блатных".

Больничные палаты в отличие от камер СИЗО не имеют санузлов и для того чтобы выйти в туалет нужно просить санитара из заключенных открыть дверь палаты. Многие санитары злоупотребляют этим, вымогая у больных заключенных сигареты и чай за возможность пользоваться туалетом тогда, когда это необходимо больному.

Как похоже на условия Ленинградской специальной психиатрической больницы, до конца 1980-х годов входившей в систему ГУЛАГ-ГУИТУ, и носившей условное наименование УТ-20/ст-5:

"Только туалета нет, и даже парашу не дают… Чтобы оправиться, нужно стучать в дверь - просить… вывести в общий туалет в конце коридора…
- Чего стучишь? - орет издали.
- В туалет.
- Подождешь! - Какое там "подождешь". Стучишь опять.
- Ты у меня сейчас достучишься! Все ребра переломаю…
В психиатрической больнице фактическими хозяевами является младший обслуживающий персонал: санитары… Это своего рода клан, и если с ними не поладить - убьют, замучают. Врачи никогда не вмешиваются в эти дела…"
[12]

(Это описание относится к 1960-м годам, в дальнейшем в камерах спецбольницы были оборудованы санузлы.)

И насколько непохоже на больницу Бутырской тюрьмы 1928 года:

"Здесь тихо. Почти просторно. И главное - дверь в коридор постоянно не заперта. Можно когда вздумаешь без надзора проследовать в отхожее место. И там никто за тобой не присматривает и не торопит: свобода! После толкотливой и душной камеры тюремная больница была курортом." [15]

В ИК-9 такой "режим" администрация объясняет имевшим место много лет тому назад случаем захвата медсестры. Но почему из-за давнишней выходки "отморозков", не признающих ни законов государства, ни воровских "понятий" должны страдать все остальные?

При несоблюдении температурного режима в палатах запрещено надевать телогрейки и "гражданскую" одежду (свитера, теплое белье). И это притом, что, например, в октябре 1999 года температура в палатах больницы ИК-9 не поднималась выше 10оС, поскольку отопление еще не было включено, а вторые рамы в окнах жилых помещений практически всех исправительных учреждений отсутствуют в принципе. В штрафном изоляторе (далее - ШИЗО) ЛПУ-17 (поселок Нижнее Мошево Соликамского района) в камерах отсутствуют скамейки, а поскольку койки на день убираются, больные туберкулезом заключенные (пусть даже и нарушившие режим) вынуждены по 12 часов находиться на ногах или ложиться на цементный пол, что явно не способствует их излечению. Более того, тех, кто ложится на пол, наказывают за это еще пятнадцатью сутками пребывания в ШИЗО.

"Я туберкулезный больной нахожусь в учреждении УТ-389/9 в амбулаторном участке… В ноябре этого года я был водворен в изолятор. В изоляторе меня раздели сняв с меня бушлат шапку объясняя тем что не положено и что температура равна 16 градусов… По отбою не выдаются постельные принадлежности не одеял не подушек не простыней кроме драного матраса не дают не чего. В открытую дежурные ДПНК спекулируют бушлатами и заявляют что можете жаловаться прокурору… что по закону нам не положено… [32]

Это пишет заключенный из ИК-9 (город Соликамск), а в Ныробском УЛИУ условия содержания в ШИЗО еще хуже:

"Осенью, зимой и весной температура в камере не выше 10 градусов. В морозные дни выгоняют раздетыми на холод, беспричинно пускают в ход резиновые дубинки, в камеры заливают концентрированный раствор хлорки." [31]

По всей видимости, употребление раствора хлорной извести для наказания больных, содержащихся в ШИЗО, предусмотрено какой-то секретной инструкцией, оставшейся со времен ГУЛАГа, иначе чем объяснить тот факт, что этот метод применяется и в других регионах, например, в Тверской области. [48]

То, что в палатах лечебно-профилактических учреждениях УИС очень холодно признает и вице-губернатор Пермской области Щукин В.А. (хотя и считает, что в этом виновата федеральная власть):

… - в эти вопросы нам рекомендовано не вмешиваться. И… мы весь груз этих проблем перекладываем на Нижний Новгород. И на сегодняшний день три колонии у нас уже без электроэнергии. …холод кошмарный. …по словам начальника "девятки" в колонии не было тепла и света с конца сентября почти весь месяц. То же самое произошло в женской… ИК-28… [29]

Поместить ("водворить") в ШИЗО можно за что угодно: например, за недостаточно короткие волосы или небритость (ИК-38, начальник Дербенцев В.К.), не застегнутую пуговицу (ИК-9). При этом никого не интересует, есть ли у заключенного деньги на счету, чтобы купить бритвенные принадлежности, или есть ли у него родственники, которые могут прислать ему эти принадлежности. [26]

"За что дается ШИЗО? Да за что хочешь: не угодил начальнику, не так поздоровался, не вовремя встал, не вовремя лёг, опоздал на проверку, не по той дорожке прошёл, не так был одет, не там курил, лишние вещи держал в бараке - вот тебе сутки, двое, трое, пятеро. Не выполнил нормы, с бабой застали - вот тебе пять, семь и десять. А для отказчиков есть и пятнадцать суток." [63]

В наше время за то, что при Сталине каралось тремя-пятью сутками, дают обычно пятнадцать, но в любом случае не меньше десяти, о помещении в ШИЗО на меньший срок мы не слышали.

Еще практикуются "плановые мероприятия" с участием подразделений специального назначения (или "маски-шоу"). В мае 1998 года спецназ был введен в ИК-38 ее начальником Дербенцевым В.К. Поводом послужил конфликт между "блатными" и "козлами" (то есть заключенными, сотрудничающими с администрацией колонии). После этого, в центральную областную больницу при ИК-9 привозили заключенных с многочисленными тяжелыми травмами. Содержали их в отдельных палатах 1-го хирургического отделения, дальнейшая судьба этих людей нам неизвестна.

С 17 по 19 апреля 2001 года аналогичное "маски-шоу" проводилось в ИК-11 Усольского УЛИУ (поселок Чепец Чердынского района). Заключенных избивали (даже в столовой), заставляли ходить на корточках, ползать на четвереньках, изображать из себя "самолетики" и "лошадок" (катать на себе спецназовцев). После вмешательства пермских правозащитников в Пермскую область прибыл начальник управления по надзору за соблюдением законов при исполнении уголовных наказаний Генеральной прокуратуры Российской Федерации г-н Щербаненко. В отношении начальника отдела специального назначения Усольского УЛИУ Бромберга С. Л. было возбуждено уголовное дело, которое в настоящее время рассматривается в Чердынском районном суде. [39]

А если заключенного по состоянию здоровья никак уж нельзя поместить в ШИЗО, то есть и другие способы воздействия.

"…что представляет собой смирительная рубашка, применявшаяся в большинстве лагерей и тюрем. Это простейшее приспособление длиной в человеческий рост для усмирения лиц, не особо уважающих режим местного учреждения, изготовлено из прочного холста… Рукава зашиты наглухо… Рубашка надевается через голову… Руки загибаются за спину… Кисть правой руки фиксируется у левого плеча, а левой - у правого." [61]

Именно такая смирительная рубашка до самого последнего времени применялась в медицинской части ИК-38, расположенной неподалеку от города Березники.

Факт ее применения установлен нами, совместно с Березниковским прокурором по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях Евченко В.Л., при посещении колонии 24 января 2002 года. Как пояснили нам бывший начальник медицинской части Гонцов О.М. и старшина из заключенных, смирительная рубашка применялась при "неадекватном поведении" заключенных, то есть как бы "по медицинским показаниям". Однако записи в медицинских картах о таком поведении заключенных и о применении к ним средства усмирения отсутствуют.

(Березниковским прокурором по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях возбуждено уголовное дело в отношении начальника ИК-38 Дербенцева В.К., но мы не уверены, что удастся довести это дело до суда…)

Кроме ШИЗО в учреждениях УИС имеются помещения камерного типа (ПКТ) в колониях и единые помещения камерного типа (ЕПКТ) в какой-то одной колонии данного управления. Об условиях содержания в ПКТ и об использовании ЕПКТ Усольского УЛИУ (знаменитый "Белый лебедь" в городе Соликамске) в качестве следственной тюрьмы пишут заключенные:

"Я… нахожусь на строгих условиях режима содержания. По распоряжению начальника колонии подполковника Кулиш И.Ф., я и ряд осужденных были переведены… в помещение камерного типа… Камера №19, в которой я нахожусь, не имеет каких либо бытовых условий, и находится наряду с камерами ШИЗО… Так же лишены возможности посещения медсанчасти, прогулки и просмотра телепередач… С 24.12.01. я объявляю голодовку до приезда комиссии." [33]

"По прибытию в учреждение АМ-244/3-6 г. Соликамска, я был подвергнут психическому и физическому воздействию со стороны следственных органов, возглавляемым оперативником Петуховым. Их действия заключались в выбивании из меня "явку с повинной" на их усмотрение. В учреждении АМ-244/3-6, находясь на следственном корпусе в одиночной камере... Подвергался избиениям угрозе изнасилования, со стороны заключенных работающих в хоз. обслуге тюрьмы, по указанию опер. работников. Так же был неоднократно подвергнут замораживанию в прогулочных двориках, то есть выводили раздетым до трусов в прогулочный дворик. Своими неправомерными действиями они заставили меня написать то что требовали… Пользуясь возможностью отправляю жалобу нелегально, так как подобные бумаги отсюда не уходят." [37]

Еще одной, довольно распространенной мерой воздействия на заключенных является перевод в "лесные зоны", то есть учреждения Усольского и Ныробского УЛИУ, с начала тридцатых годов считающиеся "штрафными".

"Штрафные командировки (как Парма Ныроблага в самой глуши тайги) считались часто и для стрелков и для надзора тоже штрафными, туда же слали провинившихся…" [63]

"И начальство нам говорило: работайте от души, а кто будет работать плохо - отправят. На Север. И показывали рукой вверх по течению Вишеры. Тот Север, которым пугали… существовал… На Севере велись лесозаготовки - самая тяжелая работа для арестанта на Вишере." [74]

В учреждениях ГУИН по Пермской области явно недостаточно применяется бесконвойное содержание заключенных, несмотря на то, расконвоирование является одной из самых действенных мер воздействия на них, крайне необходимым этапом адаптации к жизни на свободе.

"Ещё держала зэков - не зона, а бесконвойность. Те, кого менее всего охраняли, кто имел эту малую поблажку - пройти на работу и с работы без штыка за спиной, … очень дорожили своим преимуществом." [63]

В учреждениях Ныробского УЛИУ бесконвойное содержание, как и перевод в колонию-поселение, применяется в значительно большем объеме (сегодня без расконвоированных заключенных заготовка леса невозможна), но зато почти не применяется условно-досрочное освобождение. А если и применяется, то с явно незаконными требованиями к заключенному:

"У меня подошел срок на условно-досрочное освобождение… вышло постановление начальника управления Ш-320 Ермолаева, что осужденный должен соответствовать 4 факторам чтобы освободиться условно досрочно, но меня смущает один, признание вины, то есть по его постановлению я чтобы освободиться условно-досрочно должен признать свою вину, я у меня ситуация такая я вину признаю частично и на протяжении уже 6 лет пытаюсь добиться правды и законности в своем… деле" [35]

Если такое распоряжение действительно есть, то оно очень портит впечатление о начальнике Ныробского УЛИУ Ермолаеве В.Ф. Нам он показался человеком, искренне переживающим за состояние дел в колониях, повышение эффективности производства и, что особенно подчеркивалось в ходе нашей беседы, "исправление осужденных"…

Из сказанного ясно, что неблагополучие по туберкулезу в УИС в Пермской области обусловлено комплексом причин, наиболее значимыми из которых являются: неудовлетворительное санитарно-гигиеническое состояние учреждений ввиду их переполнения, несбалансированное питание и авитаминоз, высокий удельный вес различных хронических заболеваний с признаками вторичного иммунодефицита, выраженный стрессовый фактор социальная дезадаптация большинства заключенных. [1] [2]

Назад Вперед
О проекте Технологии Документы Библиотека АГИ Консультации Вестник

© "Ассоциация гражданских инспекторов"
614000, г. Пермь, ул. Большевистская, д. 120а, оф. 308,
тел. (3422) 36-40-63, 36-43-54, e-mail: palata@prpc.ru

На сайт ПРПЦ-ПГП

Рейтинг ресурсов УралWeb